Поворот согдийских рек

БАКУ, 30 марта - "Новости-Азербайджан".

Андрей Губенко, политический обозреватель (Казахстан) – специально для РИА Новости

Когда-то в Советском Союзе была сделана известная попытка поворота сибирских рек в Центральную Азию. Сейчас, четыре десятка лет спустя, страны этого засушливого региона задумали еще более амбициозный водный проект – только поворачивать на сей раз планируют не реки, а всю сложившуюся здесь систему водообеспечения.

Ташкент отныне – город не только хлебный, но и водный. Накануне центральноазиатского (а заодно – и астрономического) Нового года, который в Казахстане называют Наурыз, а в Узбекистане – Навруз, президенты этих стран Нурсултан Назарбаев и Ислам Каримов подписали совместное заявление, в котором потребовали от своих высокогорных соседей – Таджикистана и Киргизии – обязательного предварительного проведения международной экспертизы при строительстве новых гидрологических сооружений. На предмет соблюдения баланса: экологического – чтоб изменение режима рек не привело к природным катастрофам, и экономического – чтоб не ущемлять интересы друг друга. Ведь в долинах Казахстана, Узбекистана и Туркмении воду испокон веку используют для ирригации, тогда как в ущельях Таджикистана и Киргизии ее рассматривают, в основном, как энергоресурс, и это противоречие «между верхами и низами» нередко провоцирует конфликты – пока, правда, не имевшие международно-правовых последствий. 

В частности, Астана обвиняет Бишкек в том, что интенсификация работы Токтогульской ГЭС в Киргизии привела к увеличению в 2,5 раза (с 1993 года) зимних пропусков воды из соответствующего водохранилища. А в результате – к ежегодным мартовским наводнениям ниже по течению и летним засухам в долине Сырдарьи в Казахстане. А возобновление строительства мощной Рогунской ГЭС (начатого еще в СССР, а затем замороженного) на реке Вахш в Таджикистане вызвало подозрение в экологической опасности этого проекта для Узбекистана.
До сих пор, однако, до создания в регионе официальных противоборствующих водных блоков дело не доходило. И вот – ташкентское заявление Каримова и Назарбаева, по сути, обозначающее, что отныне Узбекистан и Казахстан будут отстаивать свои позиции вместе. Сможет ли новый альянс изменить статус-кво, когда расположенные выше по течению «энергетики», пользуясь своим, естественно, более выгодным положением диктуют волю ограниченным в маневрах «ирригаторам»?
Многое, если не все, будет зависеть от позиции России. В 2007 году российский бизнес (компания «Русал») вынужден был уйти из проекта строительства Рогунской ГЭС. В странах региона, никак не могущих договориться между собой о сбалансированном использовании водных ресурсов, все громче стали раздаваться голоса о привлечении в качестве арбитров ООН, США, ЕС… Тем более, что английская речь здесь не в новинку: территория центральноазиатских стран с начала афганской кампании используется для транзита, учений и даже военных баз стран НАТО.

Не секрет, что нынешняя ташкентская декларация, по существу, – следствие активизировавшейся в последнее время политики Москвы. Россия начала с того, что приостановила выдачу ранее обещанного кредита в 1,7 миллиарда долларов Киргизии (как известно, в конце прошлого года руководство этой страны расширило присутствие стран НАТО на авиабазе «Ганси» близ Бишкека) для завершения строительства Камбаратинской ГЭС на реке Нарын – до проведения всех необходимых международных экспертиз. Конечно, Казахстан и Узбекистан в этой «гроссмейстерской игре» интересует исключительно решение водной проблемы в свою пользу, которое теперь стало реальным благодаря неожиданному вмешательству России. Но именно поэтому – в силу несопоставимости и в то же время гармоничности интересов – у новой центральноазиатской политики есть будущее. Вопрос в том, хватит ли России терпения, чтобы и в дальнейшем гибко вести геополитическую игру в этом регионе?

В античности этот край именовался Согдиана, персы называли его Туран, арабы – Маверранахр. В составе же Российской империи Средняя Азия чаще всего называлась Туркестан.
От упомянутого поворота сибирских рек – переброске части их стока в засушливые регионы Средней Азии, о чем говорили еще при Николае II и Сталине, но решились только на пленуме ЦК КПСС в 1968 году – остался на земле 450-километровый след в виде водного канала Иртыш – Караганда в Казахстане. Что останется от нынешнего «поворота согдийских рек»?

Не хотелось бы, чтобы это было лишь еще одно искусственное образование – Коксарайское водохранилище (построенное, к слову, тоже в Казахстане). Это гигантский контррегулятор с 45-километровой плотиной, возведенный на случай, если договориться о балансе водных интересов в Центральной Азии все же не удастся. И, кстати, торжественно открытый президентом Назарбаевым на следующий день после возвращения из Ташкента.